Аукцион Bidspirit | Чубаров Евгений Иосифович (1934-2012)

Чубаров Евгений Иосифович (1934-2012) - Натюрморт. 1960-е гг. Картон, масло 34,2х49,6 Родился 11 декабря 1934 года в селе Нижнее Бобино, Мечетлинского района Башкирии (отец — армянин, мать — башкирка). Страсть к рисованию возникла у художника ещё в детстве, под влиянием отца. В юности, желая получить более престижную профессию, Чубаров уехал в Златоуст к дяде, который помог ему устроиться в Златоустское прикладное училище гравировки по металлу. Художник учился на ювелира, оформителя декоративного оружия. После окончания училища Чубаров отслужил пять лет в армии на Балтийском флоте. В 1959 году художник уехал в Саратов, потом в Загорск (ныне — Сергиев Посад), где работал в реставрационной студии скульптора Дмитрия Цаплина. Вскоре Чубаров познакомился со своей будущей супругой Людмилой Гукович, работавшей в то время в Истре детским врачом-терапевтом и в 1961 году вступил с ней в брак. В 1963 году картины Чубарова «Март» и «Заводской пейзаж» попадают на выставку молодых художников в Москву. «Заводской пейзаж» затем публикуют в журнале «Искусство», всего через несколько месяцев после того, как Первый секретарь ЦК КПСС Никита Хрущев посетил выставку «XXX лет МОСХ» в Манеже и раскритиковал художников, ориентированных на европейский авангард. В это же время Чубаров увлекается деревянной скульптурой, получая материал у знакомого инженера Загорского кирпичного завода. По воспоминаниям жены художника, это были ростовые портреты, напоминавшие фотографии жертв Освенцима. Графические и живописные работы 60-х годов отчетливо трактуют интерес художника к эросу, как физическому, так и психологическому. Холст 1969 года изображает женщину, сидящую на коленях у мужчины, у которого вместо головы — темно-зеленый квадрат с небрежно набросанными глазами и ртом. Трактовка мужских фигур как геометричных теней встречается и в других работах этого периода. Мужское понимается Чубаровым как безличное, незавершенное, это базовая стадия оформления подсознательных импульсов. В 1970—80-е Чубаров от простых композиций переходит к новой трактовке соотношения между живописной и телесной массой и много работает над своей серией мощных многофигурных композиций тушью на бумаге. Композиционно его работы наследуют «Несению креста» Босха (1515—1516), экспрессионизму Бориса Григорьева периода «Ликов России» (1920—30-е) и аналитическим опытам Павла Филонова. Если раньше Чубаров писал отдельные фигуры в легко читаемых взаимоотношениях, то теперь он создает ситуации максимальной тесноты, заполняя холст все новыми и новыми лицами и телами, редко связанными общим сюжетом. В «Драке» (1982) Чубаров приравнивает поверхность холста к телу, кожному покрову, стирая границу между живописными и телесными массами. Позже такое понимание живописной поверхности поможет ему перейти к окончательной беспредметности. Мотивы «Драки» останутся у художника и в период занятий чистой абстракцией, но переедут в многочисленные рисунки. Другие полотна 1980-х также полны отсылок к скрытой и демонстративной сексуальности — от образа могильщика до персонажей с обрубленными конечностями или следами трупного окоченения на лицах. На протяжении нескольких десятков лет Чубаров работал над серией скульптур из камня. В московском парке скульптур «Музеон» располагается композиция из 283 каменных голов, помещенных в отдельно стоящую стену и забранных решеткой; эта структура, как и смысл работы — памятник жертвам сталинских репрессий — придумана не художником, а руководством парка, принявшим эти скульптуры в дар в середине 1990-х. В 1986 году Чубарова принимают в Союз художников СССР. Советская часть биографии Чубарова небогата внешними событиями и не свидетельствует о том, что художник старался закрепиться в андеграунде: его имя не фигурирует в списках художников, пытавшихся выставляться независимо. По приглашению арт-дилера Гари Татинцяна художник уезжает сначала в Берлин, где он живёт и работает в течение 8 лет, а затем и в Нью-Йорк. В это время происходит последняя трансформация его манеры. Из экспрессионизма Чубаров уходит в чистую абстракцию и добивается успеха — становится стипендиатом фонда Джексона Поллока-Краснера (недоступная ссылка), участвует в выставках наравне с крупнейшими художниками художниками послевоенного поколения. Чубаров приходит к абстракции в тот момент, когда она перестает быть политическим жестом эмансипации от официальных требований к искусству. Столь поздний шаг за пределы повествовательного искусства подчеркивает его внутреннюю независимость от художественного контекста, в котором ему приходилось работать. Чубаров смог сконцентрировать внимание на кропотливом изготовлении нефигуративной картины в первую очередь как вещи, предмета в разных измерениях, от орнаментального до психологического. Сам Чубаров считал себя наследником русской «архаической» культуры, проводя параллель своей техники с идеями «черного квадрата» Малевича, самобытно интерпретировал стиль русской парсуны, визуально запечатляя энергетику окружавшего его мира.