Аукцион Bidspirit | Каталог аукциона Sotheby's, Нью-Йорк, Строительство

Каталог аукциона Sotheby's, Нью-Йорк, Строительство СССР: плакаты, дизайны и рисунки от 10 марта 1994 года - 112 с., илл., 27 х 21 см. В издательской иллюстрированной обложке. В хорошем состоянии, пометки шариковой ручкой. Невероятный по уникальности каталог и аукцион: около 300 редких плакатов, среди которых театральные, киноплакаты, агитационные, журнальные и многое другое. На аукцион были выставлены работы легендарного мастеров советского плаката Михаила Длугача и Николая Прусакова. Творчество Николая Прусакова, как и других мастеров кинорекламы, формировалось под влиянием монтажного мышления, свойственного кинематографу 20-х годов. Развивая эту идею, стремился доказать самобытность плакатного образа и трансформировал выразительные средства кинематографа: монтаж, смену планов, чередование кадров. Художник комбинировал крупный план с мелкими второстепенными деталями, использовал острые ракурсы – именно эти приёмы сближают его киноплакаты с живописными картинами художников ОСТ. Многими своими неожиданными решениями Николай Прусаков обязан кинокамере, ее способности показать необычное в обычном. Разнообразные операторские приемы он легко переводит на пластический язык графики. У Прусакова свои излюбленные объекты изображения: автомашины, велосипеды, мотоциклы, локомотивы, самолёты – символизирующие новую жизнь, прогресс, современный дизайн. Эти элементы тоже сближают его творчество с художниками объединения «Общества станковистов». Но оригинальность его работ более всего проявилась в методах пересоздания экранных изображений. Прусаков использовал опыт, ранее приобретенный на факультете текстиля в Строгановском училище, он разбивает формы (человеческие фигуры и лица) прямыми и концентрическими параллельными линиями, узор его плакатов напоминает работы Любови Поповой и Варвары Степановой для первых советских тканей. Выделял главное изменением толщины контурной линии, тем самым подчёркивая объёмы предметов. Для каждого персонажа изобретал свой геометрический узор, образовывая их совмещением новых комбинаций линий, форм и цвета. Изощрённость композиции и занимательность деталей, убедительность фотографии и деформация объемов, смещение планов, разнообразие линейного узора и необычность цветовых сочетаний, предметные формы, объемно моделированные и плоские – все это не просто привлекает внимание, но втягивает зрителей в увлекательную игру. Его плакаты 1920-х напоминают озорные занимательные ребусы и головоломки. Николай Прусаков обращался к фотографии и фотомонтажу; его излюбленный метод – аппликация фрагментов кадра, усиливающая фактурные контрасты и сюжетные. В то же время он пробует создавать киноплакаты используя только фотомонтаж. Необычайная фантазия, оригинальность монтажа, подчёркнутая формальность приемов выражали стилистику монтажного кино 20-х вернее, чем конкретный фильм. Творчество Николая Петровича Прусакова отмечено постоянными поисками новых возможностей кинорекламы. В своих киноплакатах художник выстраивает фантастические сложные композиции, активно использует язык контрастов, трансформирует пространство, обыгрывая масштабные противопоставления, имитирует фактуру кадра. В начале 1930-х годов Николай Прусаков был подвержен критике и причислен к числу формалистов. Несмотря на нападки, художник продолжил работать над кинорекламой до 1934 года, и его произведения первой половины 30-х годов принадлежат к числу лучших в этом жанре. Но звуковое кино требовало иной интерпретации, и Прусаков навсегда оставляет работу над киноплакатом, связав дальнейшую творческую судьбу с театром. С 1944 года преподает в Московском институте прикладного и декоративного искусства на кафедре художественного стекла. После войны Прусаков продолжал работать во Всесоюзной торговой палате, участвуя в оформлении заграничных выставок. Вот как отзывался о нём художник торговой палаты Вадим Лазурский: «Среди проектировщиков этих торгово-промышленных выставок особенно выделялся Николай Петрович Прусаков – высокого роста, очень стройный, всегда хорошо, по-европейски одетый, красивый человек, с внимательным светлым взором и серебристо-серой окладистой бородой. Он легко взбегал по ступенькам лестницы, ведущей из буфета в «восьмигранник», где производились все выставочные работы. В буфете он регулярно подкреплял себя рюмочкой водки. С исполнителями Николай Петрович был предельно вежлив, приветливая улыбка не сходила с его очень моложавого лица. Говорили, что и в молодости он всегда носил длинную бороду и напоминал в те поры чернобородого стрельца с картины Сурикова «Утро стрелецкой казни». Внешне его очень легко можно было представить себе в этом суровом образе. Но характер у него был мягкий, и работать с ним было легко. Он умел так подойти к каждому из нас, что хотелось сделать свою часть работы как можно лучше, выложиться до конца. И, принимая работу, Николай Петрович либо хвалил, либо молчал – молчание означало, что он ожидал лучшего результата, и это было больнее всяких замечаний и неудовольствии. Я не помню,