Аукцион Bidspirit | [Русский балет] Михаил Мордкин и

[Русский балет] Михаил Мордкин и его Русский балет. Сувенир. Программа на сезон 1926-27 гг. – Нью-Йорк: Артур Клар, 1926. – [16] стр: иллюстрации; 35х23 см. - [Русский балет] Михаил Мордкин и его Русский балет. Сувенир.  Программа на сезон 1926-27 гг. – Нью-Йорк: Артур Клар, 1926. – [16] стр: иллюстрации; 35х23 см. [Russian Ballet] Mikhail Mordkin and his Russian Ballet. Souvenir program for the 1926-27 season. – New-York: Arthur Klar, 1926. – [16] pp: illustrations; 35x23 cm. В издательской обложке. Многочисленные иллюстрации в тексте. В коллекционной сохранности Этот эффектный красавец был прозван «Гераклом балетной сцены». Он славился энергичным танцем, темпераментом, яркими импровизациями, умением безупречно носить исторический костюм. А настало время – стал одним из основоположников американского классического балета. Михаил Мордкин родился в Москве 9 декабря 1880 года. В 1900 году он окончил московскую балетную школу и был зачислен в труппу Большого театра. Он обратил на себя внимание еще будучи учеником – в 1899 году ему доверили партию Колена в «Тщетной предосторожности», которая надолго осталась в его репертуаре. В первый же год в театре он получил главную роль в балете «Звезды». Вскоре Мордкин стал премьером Большого театра, чему немало способствовал балетмейстер Александр Горский – роли в его балетах были словно нарочно созданы для Мордкина. Это были Феб в «Дочери Гудулы», Хитарис в «Дочери фараона», Нур в «Нуре и Анитре», Мато в «Саламбо», Рыбак в «Любовь быстра!» Но Мордкин блистал не только в спектаклях реформатора Горского – в его репертуаре были также первые роли классических балетов: Жан де Бриен в «Раймонде», Солор в «Баядерке», Конрад в «Корсаре», Эспада и Базиль в «Дон Кихоте» Минкуса. «Образ Мато в «Саламбо» был наивысшим достижением артиста. Он был страшен и трогателен, прекрасен, когда ослепленный, с вырезанным сердцем все же продолжал стоять, слегка раскачиваясь, пока не падал мертвым на землю. Публика любила его и в роли Базиля: в классической вариации он использовал и кастаньеты, и бубен, чего до него никто не делал, ибо танцевать с предметами, да еще классику, чрезвычайно трудно. А Мордкин любил сценические атрибуты и бутафорию, умел их обыгрывать, стремясь усилить действенность сценического поведения. Этот прием придавал танцу окраску реальности» – так вспоминал об искусстве Мордкина патриарх русской балетной сцены Федор Лопухов. Он умел заполнять своими движениями всю сцену Большого театра и вызывал бурю оваций. Москвичи считали его идеалом мужской красоты на сцене. Он воплотил новые черты мужского балетного исполнительства, новый тип героико-романтического танцовщика. Актерский пафос, умение эффектно выйти на сцену, лепить роль яркими, крупными мазками, любовь к броской детали, живописности внешнего облика и эмоций роднили исполнительскую манеру танцовщика с исканиями московского модерна начала двадцатого века в драматическом искусстве, живописи, литературе. В декабре 1905 года хореограф Александр Горский поставил свой вариант балета «Дочь фараона», полностью переработав старинный спектакль Петипа. Анна Павлова, заинтересовавшись экспериментом, приехала в Москву, чтобы 15 января 1906 года выступить в главной роли. Ее партнером стал Михаил Мордкин. Внешность и танцевальная манера артиста произвели на нее впечатление – рядом с ним она казалась особенно легкой, воздушной. Сильный и ловкий танцовщик великолепно выполнял любую поддержку. К тому же Мордкин был и по духу ближе Павловой, чем чинные, подчеркнуто галантные петербургские кавалеры. Обоих артистов влекло к темпераментной актерской игре, они обладали даром заражать друг друга, искренно увлекаться на сцене. Их сотрудничество было продолжено в дягилевской антрепризе. В 1909 году Мордкин участвовал в первом «Русском сезоне», исполнял партию Рене де Божанси в «Павильоне Армиды». Но настоящий успех ждал танцовщика в Лондоне в 1910 году, во время выступлений с Анной Павловой. В 1910–1911 годах он дважды гастролировал с Павловой в Америке и Великобритании. В 1911 году Павлова и Мордкин выступили в американском «Палэ Театр», где им опять сопутствовал грандиозный успех. Балет в эти годы был в США развит слабо. И если отдельные балерины, по большей части итальянки, появлялись в Америке чаще всего в представлениях, которые давали увеселительные заведения, то танцовщиков-мужчин здесь до появления Мордкина видели мало, и отношение к ним было скептическое. Поэтому московский артист произвел фурор. Павлова, со своей стороны, открыла американцам, какие глубины выразительности кроются в классическом танце, в котором они привыкли видеть лишь трюк: не более как умение крутиться и «бегать на пальцах». Из всех номеров, которые артисты танцевали вместе, наибольшим успехом как в США, так и во время последующих гастролей в Англии пользовалась поставленная Мордкиным для себя и Павловой «Вакханалия» на музыку Александра Глазунова. Для себя он создал коронный номер – «Танец с луком и стрелой». Одетый в «восточный» костюм,