Аукцион Bidspirit | [Автограф А. Крученых!!!] А. Крученых.

[Автограф А. Крученых!!!] А. Крученых. Старинная любовь. Украшения М. Ларионова. – М.: Типо-лит. В. Рихтер, [1912]. – 15 л. Иллюстрированная издательская обложка. Размер: 14,5х9,8 см. - На форзаце: «Это моя первая книга стихов, вышла летом 1912 г…[ неразб.]... худож. Мих. Ларионов. [подпись А.К.]. 1912-1945 Москва». Коллекционное состояние. Обложка незначительно загрязнена и потёрта, мелкие надрывы корешка. Блок чистый. На нахзаце наклейка «ЛЕНКНИГТОРГ», книготорг. штамп и пометы. В издательской обложке с рисунком М. Ларионова. Небольшие надрывы на корешке обложки. Владельческая подпись на верхнем поле передней обложки. Блок чистый. Очень хорошая сохранность экземпляра. Тираж 300 экз. Текст и рисунки исполнены в технике литографии (карандаш), отпечатаны на одной стороне листа. Самый ранний след лучизма, еще до демонстрации живописных холстов, можно видеть в иллюстрациях Ларионова к этой небольшой книжке Алексея Крученых. Обложка с букетом цветов и несколько рисунков исполнены в новой, лучистской стилистике. «Старинная любовь» поражает гармоничной цельностью рукописно-графического решения. И текст, и рисунки исполнены литографским карандашом, единство «карандашной» фактуры создает органичные переходы от текста к рисунку. «Старинная любовь» стала первой целиком «рукотворной» цельнолитографированной книгой в истории русского футуризма! Текст «Старинной любви» отличается тонкой стилизацией и одновременно пародией на традиционную любовную лирику. В известном смысле он может быть признан традиционным, и если, например, представить его опубликованным обычным типографским способом, то он может утратить половину своей эпатажности. Сам автор, кстати, называл «Старинную любовь» «книгой воздушной грусти». В гораздо большей степени эти слова можно применить не к стихам, а к самой книге. Ее визуальный облик – от расположения заставок и концовок, создания иллюстраций и до оформления обложек – был создан Ларионовым. Легкий, почти очерковый стиль рисунков, балансирующих на грани предметной узнаваемости и абстрактной игры линий, позволяет художнику наполнять книгу удивительным, действительно «воздушным» ритмом. Вся она, от первой до последней страницы, воспринимается на одном дыхании: «движущиеся» рисунки и неровные строчки текста рождают у читателя (и зрителя одновременно) ощущение непосредственности и какой-то необязательности, обычно присущей черновым наброскам. На самом же деле каждая страница отличается абсолютной художественной законченностью и целостностью. Достаточно взглянуть на обложку – на то, как вписано изображение вазы с цветами в обрамляющее ее название, как тонко перекликаются масштабно различные изображения порхающих бабочек и опавших лепестков, заставляя вибрировать само пространство листа, – чтобы почувствовать руку настоящего мастера. Любой, даже малейший нюанс оказывается у Ларионова эстетически осмысленным: штрихи, которыми начертана, к примеру, буква “б” в слове “любовь”, не просто рифмуются с краями вазы, они изысканно вплетаются в ритмическую мелодию, заданную острыми линиями цветка и завершающуюся зигзагом опадающего лепестка. Безусловно, прав был Н. Харджиев, отнеся “этот первый опыт иллюстрирования к числу наиболее замечательных по оформлению стихотворных сборников начала века”. “Воздушность” – основное качество, отличающее ларионовские образы. В шести рисунках (включая изображения на обложках) мы встречаем всего трех “героев” – женскую фигуру, вазу с цветами и порхающих мотыльков, да один раз, в уличной сцене, мелькнет спешащий прохожий в котелке. Своей безыскусностью рисунки настораживают некоторых исследователей, пытающихся обнаружить в них некий тайный смысл. Отчасти повод этому дал сам Ларионов, поместив в изображении на обложке, внутри вазы с цветами... женскую фигуру. Э. Партон предложил за разгадкой такого странного сочетания обратиться к популярным в восточных культурах (и конкретно – в бурятской мифологии) образам духов, спрятанных в сосуде. В данном случае, как нам кажется, важнее обратиться к самому крученыховскому тексту. Дело в том, что не только у любителей, но и у специалистов, занимающихся авангардом, крепко укоренилось представление, что, иллюстрируя книги, футуристы не утруждали себя обращением к традиционным задачам иллюстратора. Такая точка зрения не имеет под собой серьезных оснований. Поэмы Крученых, помещенные в книге, объединены одной темой – темой неразделенной любви. Если хочешь быть несчасным Ты смотри во след прекрасным И фигуры замечай! – такой совет читателю дает автор в начале своей первой поэмы. Над этими строчками Ларионов и рисует одну из таких “прекрасных” – современную Венеру, возлежащую в соблазнительной позе, с атрибутами быстротечной любви – летающими бабочками и осыпающимися лепестками цветов. А прохожего, который желает “быть несчасным”, Ларионов изображает на следующей иллюстрации: он хотя и торопится, но не спускает глаз с прогуливающейся под зонтиком “уличной красавицы”.