Аукцион Bidspirit | [Прижизненное] Александр Блок. Россия и

[Прижизненное] Александр Блок. Россия и интеллигенция. – Берлин: Скифы, 1920. – 71 с., вержированная бумага, шрифтовая издательская обложка, формат 20х14 см. - Критика редко встречала эти статьи с благосклонностью; на них было потрачено не мало злобы в разных ее оттенках - от ненависти до презрительного снисхождения к поэту. Семь опубликованных в настоящем издании литературно-критических и публицистических статей по проблемам современности написаны в разное время, но на одну и ту же тему. История этих статей такова: все они печатались в журналах, газетах и сборниках дважды. Вторая и третья были прочитаны в виде докладов в Петербургском Религиозно-философском Обществе; вторая, кроме того, - в Петербургском Литературном Обществе; пятая статья была прочитана на Гоголевском юбилейном вечере в Петербурге. Первое издание вышло в Москве, в ”Революционном социализме”. ”Россия гибнет”, ”России больше нет”, ”вечная память России” - слышу я вокруг себя. Но передо мной - Россия: та, которую видели в устрашающих и пророческих снах наши великие писатели; тот Петербург, который видел Достоевский; та Россия, которую Гоголь назвал несущейся тройкой. Россия - буря. Демократия приходит ”опоясанная бурей”, говорит Карлейль. России суждено пережить муки, унижения, разделения; но она выйдет из этих унижений новой и - по-новому - великой. В том потоке мыслей и предчувствий, который захватил меня десять лет назад, было смешанное чувство России: тоска, ужас, покаяние, надежда. То были времена, когда царская власть в последний раз достигла, чего хотела: Витте и Дурново скрутили революцию веревкой; Столыпин крепко обмотал эту веревку о свою нервную дворянскую руку. Столыпинская рука слабела. Когда не стало этого последнего дворянина, власть, по выражению одного весьма сановного лица, перешла к ”поденщикам”; тогда веревка ослабла и без труда отвалилась сама...” Состояние: обложка потёрта, загрязнена, корешок надорван с утратой; контртитул надорван; незначительные следы от влаги, фоксинги; у некоторых страниц замяты углы; запах сырости.