Аукцион Bidspirit | Собственноручное письмо Исаака Левитана к Е.А.

Собственноручное письмо Исаака Левитана к Е.А. Карзинкиной, последней любви художника. Финляндия, 6 июля 1896  - Собственноручное письмо Исаака Левитана к Е.А. Карзинкиной, последней любви художника. Финляндия, 6 июля 1896 г. Бумага, черные чернила. 4 с. 21,5×13,7  см. ”Наверное вас очень удивит мое письмо, Елена Андреевна, я, никогда не писавший вам, вдруг решаюсь на целое послание?! Постараюсь объяснить мотивы. Во первых, я нахожусь в состоянии, когда человек молчать не в силах. Во вторых, мне кажется, что вы принадлежите к числу лиц немного хоть да симпатизирующих мне. Если я ошибаюсь, тем хуже для меня, а число моих ошибок увеличилось еще на одну, но так как их много уже, то одной больше, меньше, [нрзб.]. А так я решил побеседовать с вами как важно высказаться. Если покажется странным — чтож делать, могу только сказать, что не все необычное — незаконно. Вам, [нрзб.] это, условно многое? Мне тяжело, сил нет высказаться. Вы конечно не виноваты в этом — но будет так же — Вы потратите 5 минут на прочтение письма, а мне станет легче, если выскажусь. Почему я выбрал Вас в данном случае — не знаю, но хочется вам написать. Если б знали вы, как нехорошо у меня на душе, какие сногшибательные думы бродят у меня в голове. Еще раз убедился я здесь что не уйти мне от себя, не укрыться мне от моего несчастного я! О, эта вечная тревога, это внутреннее беспокойство не дающее мне житья, не уйти мне от него, разве в могилу! Как тяжело мне в себе — представить себе не можете. В моем состоянии есть что-то Агасферовское — но это и естественно — я тоже семит. Видите я еще способен немного анализировать, вероятно и этого скоро не смогу, я это ясно вижу в минуты прояснения, о, я тогда многое вижу и не многое люблю, а себя, себя я презираю. О, тогда мне хочется сбросить себя с четвертого этажа и сразу покончить волыну-жизнь. Мой внутренний разлад так силен, так неотступна причина в себе, так мучает, что поневоле умножает мой эгоизм, который в свою очередь умножает мои страдания — Это заколдованный круг! Многое пересмотрено давно, и ничего не трогает меня. Возможно, что вообще моя художественная восприимчивость погасла, да это так и есть, я давно уже наблюдаю за собой, тогда, тогда последняя иллюзия разбита и жизнь подошла к рубежу. Вернуться назад, но чем уже жить, чем наполнить свою жизнь? Искусство — оно давно уже мне кажется донкихотством, а теперь это ясно как Божий день. Дон Кихот мог сражаться с мельницами — он не видел мельниц — а я вижу. Как страшно видеть! Наступают сумерки, затем безсоная ночь, мои гости — думы, от которых заранее у меня холод по спине проходит. Гнать их не могу, они сильнее меня. В окне серое небо, чахлые сосны, холодный ветер, никто кругом не говорит кроме финск...«. Последняя фраза обрывается на полуслове. В 1896 г. Исаак Ильич Левитан (1860-1900) несколько недель пребывает в Финляндии, в г. Сердоболь (Сортавала). После вторично перенесенного тифа у него усилились симптомы аневризмы сердца, болезнь стала тяжелой и неизлечимой. Художник переживает и творческий кризис, текст письма наполнен чувством отчаяния и неоправданных ожиданий от поездки. Адресат письма — Елена Андреевна Карзинкина (1869-1943), художница, ученица В.Д. Поленова, впоследствии была замужем за писателем Н.Д. Телешовым. Елена Андреевна стала последней любовью Исаака Левитана. Строки в начале письма указывают на то, что это одно из первых писем, положивших начало их сближению: «Наверное вас очень удивит мое письмо, Елена Андреевна, я, никогда не писавший вам, вдруг решаюсь на целое послание?!». По тексту письма художник несколько раз выражает неуверенность в необходимости столь откровенного выражения чувств, и отсутствующая вторая часть письма заканчивается строчками: «Написав письмо, меня берет раздумье, посылать ли его, но все равно. Прошу Вас, разорвите это письмо. Но слышите, непременно разорвите и баста?». Вторая часть представленного письма хранится в Пушкинском Доме (ИРЛИ РАН; Санкт-Петербург), опубликована, доступна в цифровом формате. Представленный на аукционе начальный фрагмент письма ранее считался утраченным и до 2016 года не был введен в научный оборот. Только в 2016 году на одном из российских аукционов впервые появилась данная половина письма Левитана, а сотрудники Пушкинского Дома смогли, наконец, ознакомиться с началом письма и точно датировать свою часть. Представляет уникальную историко-культурную и коллекционную ценность.