Аукцион Bidspirit | [«Руки немеют, отчего и не пишу ничего»]

[«Руки немеют, отчего и не пишу ничего»] Письмо А.И. Анисимова для Алексея Грищенко. Петергоф, 22 февраля 1917 го - «Руки немеют, отчего и не пишу ничего» Письмо А.И. Анисимова для Алексея Грищенко. Петергоф, 22 февраля 1917 года. 1 л. отрезного купона. 14,2×8,3 см. На обороте почтовые штампы и владельческие записи. В отличном состоянии. «Дорогой Алексей Васильевич, благодарю Вас за присылку проспекта и посылаю свой подписной взнос. Но почему на обложке значится „выпуск 3-й“. Где же и когда появились первые два и неужели я мог их просмотреть? В бытность свою в Москве не успел увидеть Вас, о чем, конечно, грущу. Был тогда всего пять дней. Сейчас ужасно занят. Это во 1-х. И мерзну, во 2-х, до того, что руки немеют, отчего и не пишу ничего, даже писем. Желаю Вам всего-всего хорошего и приветствую с имеющим появиться (или уже появившимся?) фолиантом. Я менее счастлив: мой Федор Стр[атилат]: до сих пор не сброшюрован. Не забывайте. Ваш А. Анисимов. 22.II.17». Письмо раскрывает тесную связь между академическим изучением средневековой колыбели русского искусства и радикальными поисками предреволюционного авангарда. Александр Иванович Анисимов (1877−1937), выдающийся историк искусства, археолог и будущий реставратор иконы «Троица» Андрея Рублёва, выступает здесь как преданный подписчик и единомышленник художника-теоретика Алексея Грищенко. Вопрос Анисимова о «выпуске 3-м» серии «Вопросы живописи» отражает специфику издательской деятельности Грищенко. Первыми двумя частями этой импровизированной серии фактически являлись его предыдущие громкие книги «О связях русской живописи с Византией и Западом» (1913) и «Русская икона как искусство живописи» (1914). Анисимов, будучи глубоко погружённым в мир древнерусской эстетики, иронично сокрушается, что упустил момент, когда эти книги официально превратились в пронумерованный серийный проект, и теперь спешит выслать деньги за свежий выпуск — брошюру «Кризис искусства и Пабло Пикассо». Зима 1916−1917 годов в России выдалась аномально суровой, а из-за затяжного кризиса Первой мировой войны города испытывали жесточайший дефицит топлива, продовольствия и дров. Тот факт, что ведущий столичный учёный вынужден сидеть в ледяной комнате, не имея возможности нормально писать, идеально передаёт атмосферу бытового и транспортного паралича предреволюционного Петрограда. Сравнивая успехи Грищенко со своими неудачами, Анисимов сетует, что его собственный труд «Фёдор Стратилат» до сих пор не сброшюрован. Речь идёт о его фундаментальном исследовании уникальных фресок XIV века в новгородской церкви Фёдора Стратилата на Ручью. В условиях войны, дефицита качественной бумаги, красок и массовой мобилизации рабочих из гражданских предприятий, издательский процесс в империи практически встал. Книга Анисимова оказалась заложницей этого паралича: текст был отпечатан, но собрать листы под одну обложку в условиях нарастающей разрухи было невыполнимой задачей. Провенанс: из собрания русского и советского живописца, графика, ученика Валентина Серова и Константина Коровина, участника и заведующего выставками «Союза русских художников» в 1908—1923 гг. Вячеслава Павловича Бычкова (1877−1956).