Аукцион Bidspirit | Рисованные Рукописные Ноты (Всем читать

Рисованные Рукописные Ноты (Всем читать до конца!) - Слегка претенциозный заголовок получился... но думаем, нас можно понять! Стали описывать предмет, набрали в поиске ”Композитор Пергамент” - очень много ссылок на серьезного автора Рувима Самуиловича Пергамента и это - все! Случайно видим маленькую ссылку на биографию советского театрального деятеля: ”Александр Викторович Пергамент родился в еврейской семье 18 июня 1906 года на окраине Санкт-Петербурга — в Лесном. Его отец был композитором, мать — врачом” Набираем в поиске ”Поэт Чуженин”, получаем ссылку на известные стихи Ольги Берггольц ”Чуж-чуженин, вечерний прохожий, хочешь — зайди, попроси вина. Вечер, как яблоко, — свежий, пригожий, теплая пыль остывать должна…” Уже теплее! Но, разумеется, никаких комментариев к стихам, к их первой строчке! Ну и раз театральный деятель - Викторович, ищем уже ”Композитор ВИКТОР Пергамент”, и получаем ссылку на старинную пластинку с записью 1928-го года - НАШЕГО РОМАНСА https://www.russian-records.com/details.php?image_id=9785&l=russian (советуем пройти по ссылке, полюбоваться фоткой пластинки из коллекции и послушать оригинальное исполнение!) И там же комментарий от внучки поэта Фалеева, автора слов: ”Рылась на интернете в поисках различной информации о моем дедушке Николае Ивановиче Фалееве. В частности мне было известно от моей мамы, что он писал песенки с композитором В. Пергаментом. Широко известный в 20-30х годах романс ”За милых женщин” был написан Н.И. Фалеевым (слова), а музыка В. Пергаментом. (Фалеев также писал под псевдонимом Чуж-Чуженин.) Также если вы сочтете возможным и нужным исправить информацию к этой пластинке: слова Н.И. Фалеева. На самой грампластинке автор слов не указан, а в описании к ней автором слов поставлен В. Пергамент, что является  ошибкой.” А тут уже и выходим на сайт, посвященный Русскому Харбину, где и была издана пластинка. «Собственно, Пергамент не был композитором до встречи с Чуж-Чуженином… После окончания Петербургской консерватории по классу скрипки он занялся преподаванием.» Но творческий союз этих людей оказался очень плодотворным и поспособствовал немало развитию русской развлекательной культуры. Мы видим, что в Харбине, где куль тура развлечений была поставлена широко, творчество В. Г. Пергамента было довольно известно. Из Википедии о поэте Фалееве: ”Все более тяготея к литературному творчеству, Н. И. Фалеев продолжает писать под псевдонимом Чуж-Чуженин. [...] После встречи с композитором В. Г. Пергаментом Николай Иванович стал писать музыкальные пьесы, предназначенные для новой, невзыскательной публики, ходившей в театр в основном ради развлечения.” К последней фразе: пишущему эти строки вспоминается, как покойный великий коллекционер старинных оперных пластинок Юрий Борисович Перепелкин лично рассказывал ему про совещание, проводившееся еще в 30-е годы в союзе композиторов, на котором обсуждали предложение - создать единую базу данных всех дореволюционных нот с развлекательными песенками, шансонетками и прочей музыкой для ”невзыскательной публики”, как все советские композиторы дружно ополчились против этого предложения: ”Зачем нам нужны эти пережитки прошлого! Мы строим общество будущего, нам нужна новая музыка!”. И как эти же композиторы толпились на крылечке музыкального букиниста на улице Желябова перед его открытием и, едва открывались двери, давя друг друга, ломились к прилавку, пачками хватая новые поступления этих нот, очевидно, чтобы черпать в них вдохновение для своего творчества. Пергаменту и Чуж-Чуженину можно сказать, повезло, оба умерли своей смертью, не отметившись непосредственным пребыванием в Русском Харбине. Фалеев (Чуж-Чуженин) изначально много занимался журналистикой, писал при этом под псевдонимом острые сатирические стихи. Когда стала известна подлинная фамилия, вынужден был уйти в отставку и посвятил себя адвокатской деятельности.  В частности, в процессе Б. В. Савинкова, руководителя боевого отдела партии эсеров (1906 г., Севастополь), группа петербургских адвокатов, в которой состоял и Николай Иванович, добилась отсрочки рассмотрения дела — из-за несовершеннолетия одного из обвиняемых. Местная организация эсеров воспользовалась этим обстоятельством и организовала побег Савинкова, которому в случае осуждения грозила смертная казнь. Другое громкое дело также было в Севастополе летом 1906 года. Судили очередную группу матросов, которые принимали участие в восстании на крейсере «Очаков» осенью 1905 года. Суд над первой группой, включавшей руководителя группы лейтенанта П. П. Шмидта, прошел в марте 1906 года. Шмидт и трое его товарищей были расстреляны. Остальные получили многие годы каторги. В июльском процессе некоторых подсудимых ожидала та же участь. Адвокаты подсудимых, включая Н. И. Фалеева, пытаясь спасти положение, шли на отчаянные меры. Накануне объявления приговора из здания суда исчезли и были сожжены в степи под Севастополем все документы по этому делу.