Аукцион Bidspirit | Автограф Лили Брик. Владимир Маяковский:

Автограф Лили Брик. Владимир Маяковский: Любовные письма Лиле. На немецком языке. - Мюнхен. Deutscher Taschenbuch Verlag. 1965 г. 134 с. Мягкая обложка, размер 10,8 х 18 см. Хорошее состояние. Небольшие дефекты переплета. Знакомство Лили Брик и литературоведа Зиновия Паперного произошло в 1954 году. В ту пору в Институте мировой литературы была создана группа, занимавшаяся выпуском 13-томного собрания сочинений Маяковского. Зиновию Самойловичу было поручено редактирование первого тома, в состав которого входили дореволюционные произведения поэта. Согласно воспоминаниям Паперного, Брик, которая формально не участвовала в подготовке издания, была, тем не менее, в курсе всех основных дел и проблем. Более всего Лилю Юрьевну беспокоило, что предисловием к собранию сочинений могла стать написанная языком партийных документов статья о Маяковском-трибуне, а не о Маяковском-лирике. Эти тревоги были небезосновательными, однако Паперному удалось добиться, чтобы вместо официальной статьи изданию была предпослана автобиография Маяковского «Я сам». Кроме того, Зиновию Самойловичу удалось поместить в первом томе изображение Лили Юрьевны — это был рисунок, созданный поэтом в 1916 году. Зиновий Паперный: ”Встречаясь с Лилей Юрьевной, я не только находился под обаянием ее натуры. Признания в любви к ней Маяковского-поэта, автора писем, высказываний, для меня как бы оживали. Годы шли, она становилась все старее, но меня не покидало чувство: как ощутимо и понятно, что каждое слово в этих признаниях — сущая правда. Я видел: Лиля Брик — живая, реальная, непохожа на то, как ее рисовали — предвзято и карикатурно. Хотелось освободить ее облик от пристрастных наветов, заданных подозрений. При этом вовсе не было желания впадать в другую крайность. Добрая предвзятость — все-таки тоже предвзятость. Размышляя о тех годах, которые я не застал, я думаю о том, что Маяковскому было не только радостно и весело со своей музой. Ощущалось противоречие между ее отношением к нему — человеку и — поэту. В первом случае были взаимные измены. Но ее внутренняя связь с его поэтическим и человеческим миром была нерушимой. Скажу больше: в сознании Лили Юрьевны, наверное, просто не умещалась мысль, что творчество поэта, которое он сам посвятил ей, — что оно может стать не ее владением. Или — не полным владением. Я могу только догадываться, каким ударом явились для Лили Брик стихи Маяковского о любви, посвященные не ей, а Татьяне Яковлевой (“Письмо товарищу Кострову из Парижа о сущности любви” и “Письмо Татьяне Яковлевой”. 1928. 9, 381, 386). Немногие женщины, вероятно, смогли бы бросить камень в Лилю Юрьевну за то, что она, попросту говоря, не захотела “отдать” Маяковского. Нет, не нужно бросать в нее камень — невольно попадешь в самого поэта. Не надо причинять ему боль — даже посмертно.”